Общество
   

   

Воскресенье, 03 Сентябрь 2017 09:07

Меж двух огней. Как закалялась Русота

Автор 
Оцените материал
(0 голосов)

Когда отправлялись в деревню Русота Гожского сельсовета, думала, на дорогу понадобится минут 30-40, а оказалось, что населенный пункт всего в пяти километрах от своей тезки в Путришковском сельсовете…

Тяжелые годы

Во дворе семьи Барейша полным ходом идет генеральная уборка. В эти выходные их ждало приятное событие: свадьба любимой внучки. Продолжая хлопотать по дому, пара рассказывает о своем житье-бытие и Русоте. Больше вспомнить о былых ее годах в деревне, пожалуй, особо и некому.

– Усё дачнікі. Зімой нікога няма. Пустая ўліца. А што? Тут холодна. Нада драва, а там цяплей: прапалена і ўсё, – шутит Станислав Владиславович.

Мужчина родился в 1938 году. Родители собеседника еще у графа Прушинского работали, земли которого, как оказалось, простирались и до гожской Русоты. Тогда, вспоминает собеседник, многие нанимались к помещику. Прушинского хвалили: людей уважал и, если те приходили и просили помощи, не отказывал.

Когда началась Вторая мировая война, Прушинские уехали из здешних мест. Деревню лихорадило от происходящих перемен. Отца Станислава Владиславовича забрали в армию и отправили под Сопоцкин. Из Русоты призвали практически всех мужчин, причем вместе с собой им пришлось взять лошадей (поскольку техники тогда особенно не было, животных использовали как тягловую силу). Почти всю войну деревня была, что называется, за линией фронта, а в последние дни ее зацепило обстрелом.

– Наляцелі самалёты і бамбілі. Бацькі маці жылі на хутаре за Агароднікамі. Я паглядзел, што нікога няма ў хаце, і пабег туда. Яны ў падвале ўжо сядзелі. Мяне маці ўхапіла і сабою закрыла: «Няхай мяне заб’юць, а цябе аставяць», – рассказывает собеседник.

Но и после войны деревня находилась как на пороховой бочке: в близлежащих лесах орудовала банда. Она держала в страхе всю округу на протяжении нескольких лет и забрала немало людских жизней.

– Ім новая власть не нравілась. Але што яны гасударству зробяць? Сваіх жа людей білі. Поругаюцца з табой: ноччу прыйдут і застрэляць, – вспоминает Янина Юльяновна.

– У нас потым полвёскі ся-дзела ў цюрьме: банда прыходзіт, забірает паесць і адзежу. Ты не заявішь – 25 лет, а заявішь – заб’юць, – добавляет Станислав Владиславович.

Так и были меж двух огней. В основном бандиты наведывались ночью. Днем отсиживались в землянках в лесу. Неизвестно, как долго бы всё это продолжалось, если бы местная девушка, которая попала к ним в руки и сумела сбежать, не рассказала о расположении схрона. Бандитов окружили и расстреляли на месте.

Коллективизация, которая началась в стране еще до войны, коснулась Русоты в 50-е. Ее земли вошли в Богушевское хозяйство (этот же населенный пункт тогда был центром сельсовета). Становление колхоза далось людям непросто.

– В 52-м нас «разоружили»: забралі і коні, і пастройкі, і ўпряж усю, і інвентар. А тады яшчэ коньмі рабілі. Трактаров не было. Самі за плугамі хадзілі, – вспоминает нелегкое время хозяин. – Накладывалі падаткі: адзін выплаціл – другі даюць.

Станислав Владиславович знает всё это не понаслышке: отработал в колхозе 46 лет. Как в 51-м году умер отец, а старшего брата забрали в армию, так он, четырнадцатилетний паренек, стал хозяином и тянул всю семью, брался за любую работу. Когда появилась возможность, отучился на водителя и пересел за руль.

– За трудадзень дадуць 10 капеек – і пражыві! Буханка хлеба была 12. Вот такія заробкі. Але жылі, бо куда денесся? – добавляет хозяйка.

Заметила, что супруги уже не раз дополняли друг друга. Вместе они 54 года и, как говорится, прошли огонь, воду и медные трубы, став за это время по-настоящему единым целым, доказали взаимную любовь, уважение и преданность.

– Бог ведае, ці будуць мае внукі так жыць. Но я паздраўлю заўтра, каб прымер бралі з дзеда і бабы, – говорит напоследок женщина. – Развесцісь всегда можна. Надо умець одно з адным жыць.

Пешком в Фару

Нина Ивановна вышла из дома покормить цыплят. Но пернатым пришлось подождать завтрак: хотя хозяйка вначале и не была расположена к беседе, проговорили мы около часа.

– В послевоенное время очень тяжело пришлось. У родителей 10 гектаров земли было – забрали. Остались только огороды, и на пастбища небольшие участки колхоз выделял,– вспоминает собеседница. – До этого хлеб пекли сами, а потом пришлось покупать в городе.

В деревне магазинов не было. Единственное, сразу после войны приезжал старьевщик из города и собирал тряпки (женщина до сих пор помнит его призывный крик: «Бабы, онучи!»). Взамен давал иголку, нитки или кусок мыла хозяйственного – вот и весь торг.
– Отец, как на него ни давили, не пошел в колхоз и работал в Гродно. На велосипеде ездил зимой и летом. Потом пустили так званые грузовые такси: прямо в кузове стояли скамейки и к ним поднимались по ступенькам. Но нам и это хорошо было, – рассказывает женщина.

Для местной ребятни в послевоенные годы в Русоте построили начальную школу. В одной половине здания жила учительница, а в другой собирались на уроки мальчишки и девчонки. В этой местности всегда были сильные религиозные традиции и, несмотря на набирающий обороты атеизм, ребята после школы шли к одной из пожилых жительниц деревни на уроки катехизиса.

– Сидели на кухоньке. Она нам диктовала – мы записывали. Как бы ни было – религию не оставляли, – делится Нина Ивановна. – И исповедовались, и причащались. Наш приход был Фара. Собирались вместе девчата и шли. Босые, потому что не было подходящей обуви. Раньше текла речушка у зоопарка. Приходили к ней, обмывали ноги и, уже обувшись кто во что, отправлялись дальше. Потом уже измеряли: от нас до начала города – 10 км.

В мае Русота собиралась на традиционные ежедневные молитвы: у одного из домов стоял крест, и к нему сходились от мала до велика. Но со временем, когда становилось всё меньше старожилов, эта традиция прекратилась. Последний раз религиозная маевка прошла, наверное, в 70-е годы… Теперь к верующим ежемесячно приезжает ксендз.

Целебная криница

Мария Рапейко работала в огороде. Рядом крутился пес. Завидев меня, вначале усердно облаял, а потом завилял хвостом. Захотела погладить – так он на колени запрыгнул и едва не облизал всё лицо. Если бы пришлось выбирать ему кличку, то Дружок, пожалуй, была бы в самый раз. Хозяйка, узнав, зачем мы здесь, пошла звать мужа: сама она родом из Брузгов, а Станислав Адамович местный.

– Я родился на той стороне Русоты. Ее называли Вербы. Или от того, что там эти кусты росли, или еще от чего – не знаю, такой шпингалет был: четыре годика, – откровенничает мужчина. – Дом деда был уже старый, погрузился в землю, и отец переехал на эту сторону. Участок выделил тогда еще Богушевский сельский Совет.

Родители Станислава вступили в колхоз: нужно ведь было как-то жить. Денег почти не платили. За трудодни получали зерно, сахар. Чтобы немного подзаработать, ездили на базар в Гродно и продавали горожанам то, что смогли вырастить на своем участке. Рынок располагался на площади у автовокзала: ряды стояли прямо напротив центрального входа. В выходные там собирались жители окрестных деревень.

– Колхоз выделял участки для косьбы, чтобы прокормить живность зимой. Летом пасли скот по очереди. Например, у вас две коровы и овцы – пасете три дня. У кого одна корова – один день. И так идет череда постоянно, – объясняет мужчина. – Сейчас уже держим только кур для себя, а раньше было большое хозяйство.

Из деревни Станислав Адамович уехал на учебу в начале 60-х годов. Отпускать или нет, решал председатель колхоза, но собеседнику повезло: справку выдали, и он смог получить профессию строителя. Вернулся Рапейко в родную деревню после выхода на пенсию, обновил дом и в свое удовольствие работает на участке. На прощанье хозяйка угостила нас яблоками и вспомнила деревенскую легенду о ключе с целебной водой, который бил неподалеку в поле.

– Говорили, что давным-давно человек пахал поле на волах. Вокруг еще ничего не было. Ему очень хотелось пить, и он попросил у Бога воды. Явился святой и сотворил крыницу, – рассказывает женщина. – Я еще в 68-м году сама ее видела: местные жители поставили рядом деревянный крест. Бабушка мужа говорила, что сюда люди шли больные, некоторых из них даже везли, а обратно возвращались своими ногами.

Сейчас от источника не осталось и следа. Как многое, о чем говорили жители деревни, он остался в прошлом. Но, возможно, спустя время ключ опять забьет из-под земли.

Фото Яна ХВЕДЧИНА

Прочитано 45 раз Последнее изменение Четверг, 31 Август 2017 11:30
Елена Ильгявичюте

Корреспондент

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию. HTML код разрешен.

Популярное

Сен 16, 2017 96

Фоторепортаж: Более 150 участников собрал велопробег Гродно-Друскининкай

Более 150 участников из Беларуси и Литвы собрал сегодня, 16 сентября, международный…
Сен 14, 2017 95

Кто обращается к пластическому хирургу?

Многие в погоне за молодостью, красотой, а порой и модой пытаются изменить свое тело. И…
Сен 17, 2017 63

Фоторепортаж: В Гродно впервые прошел «Звездный футбол»

Футбольными матчами наш город уже не удивить. Но эта встреча, приуроченная к 889-летию…
Сен 14, 2017 54

В субботу пройдет Международный профсоюзный велопробег «Гродно-Друскининкай 2017»

150 участников, а это в два раза больше прошлогоднего, планируют преодолеть на…
Сен 15, 2017 52

Всё о ландшафтном заказнике «Озеры»: экстремальный «Сафари», зубры и лесные озера

Если раньше слово «отдых» в первую очередь ассоциировалось с купанием в море и бронзовым…

Календарь

« Сентябрь 2017 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30  
 
 

 

 

 
 
 
 
 
1_izbircom.gif2_prezid.gif3_mininfo.gif4_pravo.gif5_obl.gif6_rajisp.gif7_gorisp.gif

Перепечатка материалов rgazeta.by c только с письменного разрешения редакции.
Обращайтесь: rgazeta@tut.by. Любые изменения текстов, заголовков, фотографий rgazeta.by при перепечатке ЗАПРЕЩЕНЫ.
Активная и индексируемая гиперссылка на источник материала обязательна.

Индекс цитирования   Яндекс.Метрика

Подпишись на RSS сайта.